В 13 лет она случайно попала в кино, когда режиссёр пришла в её театр набирать массовку. Спустя годы Диана Золотова стала одной из ключевых актрис проекта «Вятские сказки» видеостудии «ЛиКА», сыграв роли от первой Голубы в фильме «Легенды Иреи» до Мачи в новой картине «Ворон. Возвращение». Мы поговорили с Дианой о том, как незаметно растёт роль, почему сложнее играть любовь, чем злость, и как журналистика помогает ей в продвижении фильмов.
- Диана, вы пришли в проект «Вятские сказки» в 13 лет. Как вы попали в кинокоманду?
- Моя история началась, когда я играла в театре. Тогда к нам пришла режиссёр Елена Бронникова набирать людей на массовку в фильм. Так мы с ней познакомились, и вскоре я попала в свой первый проект. Получилось так, что мне сразу дали слова, моей первой ролью стала Голуба в фильме «Легенды Иреи».
На первых съёмках особенно запомнилось, что мне сразу дали говорить. И не просто сказать пару фраз, а сыграть отрицательного персонажа. Это было начало пути от небольших ролей.
- За пять лет в проекте вы сыграли много разных персонажей. Что изменилось за это время - в работе и в себе?
- Стоит сказать, что мой текст увеличивался так плавно, что я сама не заметила, как перешла грань от актрисы в массовке с парой слов к главной роли. Я начинала с совсем небольших ролей, потом были персонажи покрупнее - Моряна, Рогнеда. А в «Вороне» с Мачи я уже была почти в каждой сцене. Именно эта роль дала мне самый большой опыт: слов было больше всего и я впервые сыграла антагониста.
А что изменилось во мне? Я не почувствовала, что сильно поменялась, но точно перестала бояться камеры. Теперь могу работать с любой, могу импровизировать - и это уже не вызывает никакого дискомфорта.
- Если взглянуть на вашу фильмографию - от Голубы и Алёнки до Моряны и Рогнеды, - это очень разные типажи. В какой из них было сложнее или интереснее всего перевоплотиться?
- Без сомнения, это Рогнеда. Она запомнилась, во-первых, местом съёмок - Карелией. Это невероятно красиво. А во-вторых, сложными условиями: приходилось прыгать по скользким камням со связанными руками, и я постоянно боялась упасть.
Эта роль стала для меня и самой трудной в плане перевоплощения. Мне нужно было сыграть хитрую княжну, которая всё время пытается сбежать, - человека, не похожего на меня. Стать ею было и интересно, и сложно.
И отдельная задача - показать в кадре любовь. Сыграть это чувство искренне, чтобы в него поверили, - на мой взгляд, одна из самых трудных актёрских задач.
- Поговорим про фильм «Ворон. Возвращение». Ваш персонаж - Мачи - провидица, живущая в страхе. Что помогло найти и сыграть этот страх?
- Я играла не напуганную провидицу, а антагонистку, которая стремилась осуществить свою мечту. Моя героиня хотела уйти из поселения, чтобы наладить связь и спокойно жить с такими же, как она, полукровками, у которых один родитель магический, а другой - простой человек.
Чтобы понять этого персонажа, его мировосприятие, приходилось погружаться в себя. Я представляла голоса, которые будто сводили с ума. Даже в кадре, например в сцене у костра, где моя героиня сидит и вокруг неё звучат голоса, я старалась, чтобы на заднем фоне в голове постоянно шли мысли, будто кто-то нашёптывает. Это помогало создать ощущение отстранённости, человека не от мира сего, и одновременно давало уверенность, что всё, что я делаю, - правильно. Эта внутренняя работа и позволяла мне держаться в образе с непоколебимой уверенностью.
- Режиссёр Елена Бронникова рассказывала, что актёры иногда импровизируют на площадке. Отходите ли вы в кадре от точного текста сценария?
- Конечно, импровизация на площадке у нас бывает постоянно. Если сравнить первоначальный сценарий и готовый фильм, окажется, что очень много сцен построено на импровизации. Бывает, скажешь что-то не совсем так, партнёр подхватит инициативу, вы начинаете обыгрывать момент - и в итоге сцена становится гораздо живее и естественнее. Это уже не заученный текст, а настоящий, искренний диалог. Именно такие «импровизированные» дубли чаще всего и берут в финальный монтаж. Даже если кто-то случайно оступился или что-то неожиданно произошло - мы это обыгрываем, и это тоже становится частью сцены. Ведь кино - это про жизнь, а жизнь непредсказуема и естественна.
- С 2023 года вы стали не только актрисой, но и помощником режиссёра на площадке. Что для вас сложнее: эмоциональная работа над ролью или новые, может быть, организационные задачи?
- Знаете, я не могу сказать, что работа перед камерой или за кадром одна сложнее другой. Это просто разная ответственность.
Когда ты в кадре, ты работаешь в первую очередь с собой: со своими эмоциями, с текстом, с партнёрами. Это глубоко личный процесс.
Когда ты за кадром - в роли помощника - ты уже работаешь с самой картиной: наблюдаешь, как выстраивается свет, как компонуется кадр, помогаешь решать организационные вопросы. Это взгляд с другой стороны.
Мне, если честно, сейчас больше нравится как раз работа за кадром. Очень интересно видеть, как из кусочков рождается целостная картинка. Хотя стоять перед камерой - это тоже невероятно. ты потом видишь себя в готовом кадре и думаешь: «Ух какая красота получилась!» Оба процесса по-своему ответственны и по-настоящему увлекательны.
- Вы также упоминали, что в фильме «Ворон. Возвращение» было сложно играть противостояние с актёром, с которым ранее играли близких персонажей. Как вы строите работу с партнёром, когда нужно быстро «переключить» отношения между героями?
- В «Вороне» моим главным антагонистом был персонаж Кот Баюн, которого играл Никита Красиков. В 2023 году мы с ним в фильме «Братья» играли совсем других персонажей - Верлиса и Рогнеду, - у которых были близкие, почти родственные отношения. Поэтому переключиться на противостояние в фильме «Ворон. Возвращение» поначалу было непросто. Мы же хорошо знакомы и прекрасно ладим. Приходилось себя настраивать, даже мысленно представлять, что мой партнёр сделал что-то плохое, чтобы вызвать в себе нужную злость и найти правильный взгляд.
Но, знаете, с опытом приходит умение быстро «переключаться». Со временем ты уже не думаешь о том, кто стоит перед тобой. Ты просто в нужный момент играешь ту эмоцию, которую требует сцена, например чистую злость. Перестаёшь раздумывать над каждой фразой, камера включилась - и ты уже в образе. Умение так мгновенно менять пластику, тон, отношение к партнёру, да ещё и импровизировать в этом состоянии, - это просто опыт, который приходит со временем, даже если мы в какой-то мере всё ещё любители.
- Вы также говорили, что самое грустное - это заканчивать съёмки. А как вы прощаетесь со своим персонажем, особенно с таким глубоким, как Мачи? Что остаётся с вами от него после того, как сказано: «Стоп, снято»?
- Да, когда съёмки заканчиваются, всегда становится немного грустно. Появляется это чувство в груди, будто хочется ещё чуть-чуть, ещё пару сцен. Но «Стоп, снято» - это не конец истории для меня.
Фильм потом проходит долгий путь: обработку звука, монтаж. И мы его смотрим ещё миллион раз перед тем, как выпустить в прокат. Мы всей съёмочной командой встречаемся, обсуждаем, пересматриваем ключевые моменты, делимся нарезками в общих чатах.
Так что со своими персонажами я прощаюсь не навсегда. Это скорее как закрыть книгу, которую всегда можно снова взять с полки, открыть на любой странице и пережить историю заново. Что-то от неё - какая-то мысль, эмоция, состояние - остаётся со мной, становится частью моего опыта. А сама она ждёт своего часа, чтобы снова ожить на экране.
- Вы совмещаете съёмки с учёбой на факультете журналистики ВятГу. Как знания из одной сферы помогают вам в другой?
- Сказать, что я прямо совмещаю учёбу и кино, было бы не совсем точно. Съёмки у нас в основном проходят летом, а репетиции - зимой и весной, по вечерам, один - три раза в неделю. Так что графики не так сильно пересекаются, это скорее два параллельных направления.
Но знания из одной сферы определённо помогают в другой. Вот, например, на журналистике у нас был предмет «Фото- и видеосъёмка». Когда мы разбирали композицию кадра, работу со светом и цветом, мне было гораздо проще, потому что я это всё уже видела и понимала на практике, на площадке. Я могла связать теорию с живыми примерами, и это здорово помогало.
А если говорить о влиянии в другую сторону, то, пожалуй, самое ценное, что даёт кино, - это не конкретный навык, а люди. Моя съёмочная команда. Это они давали силы и терпение в трудные моменты, всегда были рядом, когда что-то не получалось. Этот опыт взаимной поддержки бесценен, где бы ты потом ни работал.
- Глядя в будущее, кем вы видите себя в мире кино и медиа - актрисой, режиссёром, продюсером, журналистом? Или вам хочется совмещать всё?
- Очень хочу продолжать сниматься, оставаться актрисой и помощником на площадке, а может быть, попробовать себя в продюсировании. А вот режиссёром я бы стать не хотела. Это колоссальная ответственность, которая, пожалуй, не для меня.
Получая профессию журналиста, я как раз собираю весь этот практический опыт. Я понимаю, как создаётся кино изнутри, и теперь хочу научиться тому, как готовый фильм можно интересно подать и продвигать. Моя цель - углубиться в эту творческую сферу, связанную с кино и медиа.
Мне хочется найти такой путь, где все эти три роли - актриса, продюсер, журналист - смогут дополнять друг друга и существовать в гармонии.
За эти годы в «Вятских сказках» Диана поняла главное: быть искренней перед камерой сложнее любой роли, а важнее всего - команда, которая верит в общее дело. Её путь - это история не о чуде, а о личностном росте. От эпизода до главной роли она пришла к желанию объединить разные стороны профессии. И теперь съёмочная площадка для неё - место, где нет места для сомнений.
Алёна РЕШЕТНИКОВА.
Фото из личного архива Дианы Золотовой.
