Недавно в Вятском художественном музее имени В.М. и А.М. Васнецовых открылась выставка «За синей птицей» (0+), посвященная творчеству замечательного кировского художника Петра Саввовича Вершигорова (1925 - 1998 гг.). Она стала еще одним звеном в цепи юбилейных мероприятий, приуроченных к 100-летию живописца.
Не будучи вятским уроженцем, Вершигоров тем не менее органично вписался в культурную жизнь Кировской области. И он не просто стал ее частью, а занял в ней такое же место, какое занимал среди кировских поэтов Овидий Любовиков. Да и судьбы двух этих людей похожи: оба - фронтовики, оба возглавляли областные творческие организации. Только один - организацию Союза художников, а второй - Союза писателей.
Сегодня любой человек может прийти на эту выставку и оценить художественный дар Петра Вершигорова, однако в художественной среде своего времени он выделялся не только талантом живописца, но и педагогическим даром (он преподавал в Кировском художественном училище) и удивительными человеческими качествами.
Многие, кто знал Петра Саввовича, отмечают его колоритную фигуру и его харизму, делавшую Вершигорова душой компании. «Матёрый человечище» - это о нём. Именно таким он остался в памяти современников.
Знакомые Петра Саввовича рассказывают о нём как о выдающемся человеке.
Вот и членкор Российской академии художеств заслуженный художник РФ Сергей Горбачёв рассказывает о знакомстве с Вершигоровым как о значительном событии в своей жизни:
- Я знал о Вершигорове, когда был ещё мальчишкой и даже не думал стать художником, вспоминает Сергей Юрьевич. - Он выделялся в толпе своим внешним видом: странный, романтичный, чем-то похожий на капитана корабля, какими их рисуют романы. Уже тогда я знал, что он - художник, и бывал в его мастерской, когда проводились дни открытых дверей.
Но настоящее знакомство произошло, когда я начал учиться в художественном училище. Он вёл параллельную группу. И, общаясь со сверстниками, я смог составить своё мнение о Петре Саввовиче как о человеке и педагоге.
Личное же знакомство произошло позднее, когда я начал самостоятельно работать. Вершигоров пришёл ко мне в мастерскую и сказал: «Серёжа, давай дружить». Меня это несколько ошарашило: кто я, а кто - он, но отказать, вы сами понимаете, я ему не мог. Поначалу я к словам Петра Саввовича отнёсся несколько несерьёзно. Но, как оказалось, предложение Вершигорова дружить шло от сердца. Он вообще к дружеским отношениям относился крайне серьёзно и честно. Он был из того поколения, для которого дружба значила многое. Для него дружить - значило брать на себя обязательства и выполнять их.
Пётр Саввович приглашал меня на разные мероприятия, знакомил с интересными людьми, которых считал таковыми. Он никогда не забывал поздравить меня, а позже и моих близких с праздниками и днями рождения.
Как мне кажется, именно фронтовое прошлое дало Вершигорову такое высокое понимание дружбы.
Пётр Саввович на меня даже обиделся, когда при вступлении в Союз художников я не стал брать у него рекомендацию. Мы встретились на Московской, он остановил меня и сказал: «Что ж ты, Серёжа, рекомендацию у меня не попросил? Если б я её тебе дал, то никто бы возразить не мог». На что я ему ответил, что именно потому и не попросил, хотел, чтобы меня приняли в союз не по блату, а за мои заслуги. И Вершигоров отнёсся к моей позиции с пониманием.
Дальше у нас с ним было ещё много встреч. Но я хотел бы выделить, что Пётр Саввович был одним из трёх кировских художников, которые разрешили мне перерыть свою мастерскую от и до. Именно тогда я смог познакомиться с внутренней кухней этого замечательного мастера - раскрыть залежи эскизов и набросков, которые публике никогда не показывают. И мне, как художнику, это дало очень много и продвинуло меня в профессиональном плане.
Именно в этот день Вершигоров подарил мне свой этюд. Это было его желание. Даря, он сказал мне: «Этюд сложный по цвету, но ты, Серёжа, его поймёшь». И я шёл с этим этюдом домой, неся его перед собой как великую ценность. Кто ж тогда знал, что эта наша встреча будет последней.
Заслуженный художник РФ Александр Веприков относится к старшему поколению ныне живущих вятских живописцев. Поэтому не удивительно, что он также может похвастаться своей дружбой с Петром Вершигоровым.
- С ним я познакомился ещё в 1968 году. Я тогда только-только пришёл из армии, а Пётр Саввович приезжал к нам в Уржум, где тогда оформляли музей Сергея Мироновича Кирова. В это время в Уржуме жил друг Вершигорова художник Леонид Берёзкин. Он был дружен с моим папой, а потому Вершигоров бывал и у нас дома. Правда, в свою компанию они меня не пустили: трём фронтовикам было о чём поговорить без лишних ушей.
Эта встреча была мимолётной, нас только представили друг другу. Лишь потом, когда я учился в училище, мы с Петром Саввовичем стали встречаться чаще. Однако тогда дружеских отношений между нами не могло сложиться. Они появились лишь в 1976 году, когда я вернулся в Киров после учёбы в Суриковском институте. Тогда Вершигоров был членом правления нашего отделения Союза художников и дал мне рекомендацию в члены союза.
Нас сильно сблизила любовь к рекам. Мы оба были «водники». У меня были лодки, у него - катера. И там, на речных просторах, мы часто встречались.
Художники в то время часто выезжали на пленэры на Вятку, и я на своей лодке поднимался к ним в лагерь на Атарской луке. Там вообще собиралась интересная компания людей искусства: и художники, и музыканты, и певцы (в частности, Александр Ведерников, у которого рядом была дача). Главным в этом коллективе был Пётр Вершигоров.
То, что Вершигоров стал заводилой в этой компании, неудивительно. Харизма Петра Саввовича притягивала к нему людей. Даже в облике она проявлялась: мужественное лицо с капитанской бородой, которое «украшал» шрам, полученный во время войны. А поскольку он занимался спортом, то и фигура была отличной. Даже молчание Вершигорова было значительным. Рядом с ним хотелось быть таким же, как он.
При всей своей харизматичности Пётр Саввович был на удивление деликатным человеком. Он сначала выслушивал человека и лишь потом выносил своё суждение. А когда он произносил: «Да-а-а» или «Хм-м», то ты уже сам понимал, что в чём-то допустил ляп. Зато, когда он хвалил, как всегда - немногословно, это было высшей наградой.
Потом у нас с Вершигоровым сложилась даже своя компания. В неё, кроме нас, входили Николай Пименов, Евгений Гришин и Ильяс Юмагулов. Мы с Ильясом были младшие, но этой возрастной разницы не ощущали. Вместе проводили время, общались, ходили друг к другу в гости.
Многие качества Петра Саввовича как личности были для меня в нём привлекательны. Он был честен, мудр, немногословен, убедителен в своих суждениях и чуток по отношению к семье. А ещё он был романтиком, который с восторгом воспринимал природу тех мест, где бывал.
Сергей СМОЛИН.
