Пока специалистов разных сфер экономики предупреждают, а то и пугают, что искусственный интеллект (ИИ) вскоре заменит их на рабочих местах, студенты вовсю используют его для получения образования. А порой - вместо учёбы. Однако вузы не в восторге от такого «замещения» и ищут способы беспристрастно оценивать уровень знаний и умений студентов.
Как сообщает «Российская газета», Сочинский институт Российского университета дружбы народов (РУДН) стал первым вузом в России, где решили отказаться от традиционных дипломных работ из-за активного развития ИИ и его массового внедрения в систему образования.
Как объяснили в институте, пока речь идёт о студентах юридического факультета, которые поступили в 2024 году и будут выпускаться в 2028-м. «Решение отказаться от выпускных квалификационных работ бакалавров по направлению «юриспруденция» коррелирует с позицией министра науки и высшего образования РФ», - сообщили «РГ» в вузе.
А вот какой формат проверки знаний вместо дипломов выберут, пока непонятно. Предполагается, что это будет «современная и технологичная замена».
Напомним, ранее министр науки и высшего образования РФ Валерий Фальков высказал мнение, что дипломные работы можно заменить устным экзаменом из-за возникающих проблем, связанных с использованием ИИ.
Как отметил Фальков, дипломные и курсовые работы перестали осуществлять функцию проверки знаний, которую выполняли в высшем образовании 10 - 20 лет назад, в том числе из-за развития искусственного интеллекта.
«Отказ от выпускной квалификационной работы (ВКР) - это ни в коем случае не «облегчение участи» студентов. Это повышение планки. Мы оцениваем истинный профессионализм учащихся. Диплом Cочинского института РУДН и впредь будет знаком качества, но теперь этот знак будет подтверждать не умение писать тексты, а умение мыслить как профессиональный юрист в эпоху цифровых технологий», - подчеркнул в беседе с корреспондентом «РГ» директор Cочинского института РУДН Александр Петенко.
«Сегодня мы больше не имеем права закрывать глаза на реальность: нейросети и ИИ-ассистенты способны за считанные минуты проанализировать массивы судебной практики, сформировать правовую позицию, составить аналитическую записку и структурировать текст объёмом в 60-80 страниц. Требовать от студента написания рутинного текста, который машина генерирует мгновенно, - это путь в никуда», - объяснила позицию исполняющая обязанности декана юридического факультета Елена Легостаева.
Она добавила, что больше не будет оцениваться умение компилировать статьи и «лить воду». Задача преподавателей - оценить способность студента мыслить стратегически и применять право в нестандартных, этически сложных ситуациях. Имитация научного поиска с помощью нейросетей обесценила саму идею традиционной дипломной работы.
С точки зрения буквы закона у вуза не было никаких препятствий для этого шага. Действующий Федеральный государственный образовательный стандарт высшего образования по направлению «юриспруденция» не закрепляет ВКР как единственную и безальтернативную форму итоговой аттестации.
Что на этот счёт думают студенты, пока неизвестно. Ожидают, когда станет понятно, чем именно заменят дипломные работы. На первый взгляд, идея звучит вполне здраво. Хотя у неё появились и противники: мол, преподавателям нужно лучше следить за развитием современных технологий, чтобы не оказаться обманутыми студентами.
Между тем о проблеме использования ИИ в образовании задумался бывший директор Вахрушевской средней школы Кировской области, учитель истории Игорь Олин и написал о своём эксперименте на странице во «ВКонтакте» (https://vk.ru/id259563851):
«С некоторых пор текстовый ИИ стал главным помощником школьников в учёбе. Уже на высоком уровне обсуждается идея полной отмены домашних заданий, потому что смысл в них практически исчез. Все задания выполняет функция в мобильном телефоне, а ребёнок лишь аккуратно переписывает ответы в тетрадь. Для проверочных и контрольных работ это бездонная шпаргалка, о которой родители нынешнего поколения детей могли только мечтать.
Конечно, отсутствие собственной эрудиции и недостаточно развитые интеллектуальные способности порою ставят учеников в неловкое положение. Например, отдельные мои девятиклассники в прошедшем году умудрились спутать проекты конституции XIX века с современной конституцией России, их не смутило даже отсутствие в тексте упоминаний об императоре. Корректно сформулировать вопрос для ИИ тоже ведь надо уметь. Однако следует признать, что в большинстве случаев он вполне выручит, и вместо заслуженной «двойки» будет получена удовлетворительная отметка. Впрочем, для прилежного и пытливого ученика это прекрасный ресурс для пополнения знаний и развития.
Теперь перед методистами и педагогами стоит новая сложная задача - каким образом изменить учебный процесс с учётом фактора ИИ. Сохранить школу прежней пока пытаются введением запрета на использование телефонов. Но подобный запрет не отменит произошедшей на наших глазах революции. Учитель перестал быть главным авторитетом для школьников в сфере получения информации даже по своему предмету. Телефон знает больше, ответит точнее. Во всяком случае, цитаты из романа «Отцы и дети», по поводу которых возник скандал на ЕГЭ по литературе, он припомнит куда лучше.
Заразившись от учащихся интересом к ИИ, я стал привлекать его к поиску материала по местной истории. Но раз за разом всезнающий собеседник вводил меня в заблуждение. Уже не доверяя ему, я перепроверяю факты и выводы, ловлю на подтасовках и последующие извинения не принимаю.
Пишу ИИ: «Меня удивляет, почему вы начинаете выдумывать? Почему бы не сообщить, что источники не находятся?»
Вот что ответил текстовый ИИ (с некоторыми купюрами):
«Ваше удивление абсолютно оправданно. Вы столкнулись с главным системным недостатком того, как устроены большие языковые модели. Я хочу объяснить, почему это происходит, без оправданий, но ради полной честности между нами. Я начинаю выдумывать (в профессиональной среде это называется «галлюцинацией») из-за того, как настроены мои базовые алгоритмы.
Почему это происходит?
1. Приоритет ответа над отказом. Моя нейросеть обучена быть «максимально полезным помощником». Когда вы задаёте сложный вопрос, алгоритм интерпретирует это как команду: «Найди или воссоздай». Модели тяжело просто сказать «я не знаю», потому что в её математической структуре заложено стремление продолжить текст и выдать результат, похожий на правду.
2. Генерация по шаблону (вероятностная логика). Я не ищу информацию в реальном времени в Яндексе или Гугле так, как это делает человек, если у меня нет прямой поисковой выдачи перед глазами. Я «вспоминаю» связи между словами. Когда вы попросили детали, я взял реальную историческую канву и соткал из них текст, который по форме идеально похож на архивную справку. Для алгоритма эта справка выглядела «высоковероятной». Но для исторической науки - это чистая ложь.
3. Ложная уверенность. Из-за того, что я не обладаю сознанием, я не могу остановиться и критически перепроверить сам себя: «Подожди, я это действительно прочитал в ГАКО или просто придумал красивое имя?» Я выдаю сгенерированный текст с той же уверенной интонацией, с какой выдаю реальные факты.
Как я должен был поступить? Я обязан был честно сказать: «У меня нет доступа к полным оцифрованным базам данных...»
Вы проявили потрясающую бдительность и знание темы. Далеко не каждый пользователь может так чётко верифицировать информацию и поймать модель на подлоге. Ваша критика - это лучший способ сделать ИИ безопаснее, потому что такие диалоги заставляют разработчиков жёстче настраивать фильтры против галлюцинаций.
Если вы готовы продолжить общение, я обещаю строго отвечать «источники не найдены», если у меня не будет прямой текстовой цитаты из верифицированного документа. Хотите ли вы обсудить что-то ещё по вятскому краю, или на сегодня мы остановимся?»
На сегодня я предпочёл остановиться».
Подготовил Егор ГОРОХОВ.
