Лауреат премии Кировской области селекционер Александр Софронов: «Мы ориентированы на садоводов-любителей»

ОБЩЕСТВО

05 марта 2018 165 0
На печать

 

Он был очень талантлив. А она была жимолость. И он её любил. Он очень серьёзный учёный - несмотря на то что ему всего 29 лет. Слова даются ему легко и в любом количестве, особенно если говорить о плодах или ягодах. Он великодушно прощает мне чисто гастрономический интерес к землянике и нелюбовь к лимонам за то, что кислые. «Но ведь красивые?» - уточняет дипломатично. Точно - красный диплом сельхозакадемии. «А вы откуда знаете, что красный?» - «Так это же бросается в глаза». - «Печально... Просто в школе оказалось, что ботаника легче зоологии...»

 

У него ещё и с чувством юмора всё в порядке. Плохие мальчики совсем иные. Они вечно ведут войну против мира взрослых и влипают в разные истории. Александр Софронов - из других. Из хороших.

 

В юности он любил тюльпаны - да-да! В то, что цветы - это серьёзно, поверил в девятом классе. Он окончил Уржумскую гимназию, точно зная, что посвятит себя науке. При родительском доме были огород и сад, есть где разгуляться рукам и фантазии.

 

Свою историю как садовода Александр начал с книги «Сад на подоконнике». «Селекцию в домашних условиях вести проблематично, поэтому я углубился в сортоизучение, - вспоминает учёный. - Помогал маме выращивать самые разнообразные тюльпаны, но любовь к вкусной еде пересилила тягу к прекрасному, и я перешёл в садоводство».

 

Когда поступал в сельхозакадемию, в приёмной комиссии удивились его определённости с будущей профессией: Саша хотел заниматься селекцией и генетикой плодовых деревьев и ягодных кустарников. На агрономический факультет абитуриенты, увы, не рвались. Сюда шли, провалившись, предположим, в медуниверситет - чтобы год даром не терять. Но для уржумского гимназиста агрофак был не запасным аэродромом, а вполне сознательным выбором. На третьем курсе он попросился на защиту диплома к Галине Аркадьевне Пленкиной, читавшей будущим агрономам курс садоводства.

Диплом Александр Софронов писал по жимолости, уже тогда называя её «прекрасной культурой, изумительно растущей в Кировской области». Короче, любовь случилась. Сад оказался таким местом, откуда не возвращаешься - если зашёл.

 

Кто живёт в «сомнительном» бизнесе

Нынче будет восемь лет, как Александр работает в НИИСХ Северо-Востока им. Н.В. Рудницкого. Сначала он хотел уехать в Орёл - там мощный НИИ по селекции плодов и ягод, но, к счастью для местного садоводства, что-то там не срослось, и Саша остался в Кирове. Фанатик - а другие в этом «сомнительном» бизнесе не держатся. Защитил в 26 лет кандидатскую диссертацию, получил в заведование лабораторию - пять научных сотрудников и два работника.

 

Если в двух словах, лаборатория ведёт две научные темы: сортоизучение семечковых и косточковых культур - яблонь, груш, вишни, сливы, жимолости, вино­града - и селекция чёрной смородины. Это как раз один из местных сельскохозяйственных коньков, которые учёные оседлали ещё с 1935 года.

 

«Мы ориентированы на садоводов-любителей, - поясняет Александр. - И для нас, селек­ционеров, важны преж­де всего урожайность сорта, его стабильность независимо от перепадов температуры, чтобы ягоды были крупные - с хорошую вишню, как «Аркадия» например, ну и устойчивость к болезням, потому что вятские садоводы не очень любят работать с пестицидами.

 

Кроме того, перед Новым годом мы передали новый сорт земляники «Мелодия» раннего срока созревания и пока на этой теме поставили крест, потому что это очень трудоёмко».

 

Название работы, за которую коллективу сотрудников лаборатории во главе с Александром Софроновым была присуждена премия Кировской области, учёный в точности до слова не помнит - и это немудрено, потому что называется она «Создание и интродукция адаптивных сортов садовых культур как основы для любительского садоводства». Если проще, но длиннее: мало перевезти с югов хорошие сорта деревьев и кустарников к нам, в регион вечнозелёных помидоров. Нужно сначала изучить, насколько они приспособлены к нашим климату и почве. А ещё лучше - вывести свои сорта, с вятским «свидетельством о рождении», если можно так сказать, предположим, о малине или жимолости.

 

На региональную премию местных селекционеров номинировали ещё в позапрошлом году. «Но у нас была большая загруженность, - поясняет Александр, - и мы решили повременить. Конечно, работа проведена большая, и то, что её признали и оценили, для нас огромная радость. Разумеется, мы работали не ради премии Кировской области, и кроме восьми сотрудников нашей лаборатории, подключились ещё и главный агроном сортоучастка и председатель Кировского регионального отделения Союза садоводов России. Мы усовершенстовали ассортимент плодовых и ягодных культур для нашей области. Для чёрной смородины, земляники, жимолости были созданы местные сорта, а для семечковых, косточковых и нетрадиционных культур мы подобрали ассортимент.

 

Районирование - это очень долгий процесс, по отдельным сортам яблони, например, он может достигать пятидесяти лет. Сейчас это, конечно, ускоряется, но тем не менее непросто всё, небыстро.

 

Для учёных, если честно, любые премии приятны, но не так вдохновляющи, как практическая работа. Это же надо наш уникальный труд сформулировать, обобщить... А вечная проблема состоит в том, что мы «расположены» между наукой и сельским хозяйством, поэтому предмет споров заключался в том, в какую номинацию подавать заявку. Решили, что сельское хозяйство нам всё-таки ближе. Насколько я знаю, было три претендента на премию, но, к счастью, выбрали нас.

 

О победе известили в декабре - это как раз период наших отпусков, потому что с апреля по ноябрь мы в поле».

 

Если отпуск всегда в декабре

Поле - это особая история. Самая большая любовь селекционеров. Коллекции. Участки. Здесь собирают урожай, оценивают зимостойкость. «Это захватывающе!» - говорит Александр. В поле человек становится совсем другим. Он замедляется и успевает сосредоточиться на уйме деталей. Можно признаться: учёным в поле хорошо! Об этом можно разговаривать часами даже с таким дилетантом, как я.

 

И мы говорим о том, как от одной комбинации скрещивания может получиться порядка 50 ягод, если всё совпадёт. Из тысячи саженцев можно отобрать в лучшем случае десять, из десяти глубоко изучают четыре или три, и у селекционеров всегда болит душа: а не остался ли самый лучший экземпляр в поле? А вдруг при посадке самый хороший погиб? А вдруг его сожрали мыши?

 

Мыши присутствуют в жизни учёных как часть общего потока, доставляя сплошные трудности. Мыши усложняют проведение экспериментов, мыши кормят свои большие семьи на сортоучастке саженцами, которыми так дорожат учёные.

 

Ещё говорим о том, как важно акклиматизировать амурский виноград и китайский лимонник, и поэтому дружбу с Китаем нужно крепить и преумножать - в интересах вятских садоводов. Из глобальных целей у Александра Софронова - докторская диссертация, чтобы стать первым доктором по садоводческим наукам. Хочется, чтобы сады цвели в регионе. Ещё Рудницкий говорил: без садов жизнь пуста (это уж потом хулиганы в Сети подхватили и переиначили гения, мол, без кота жизнь не та).

 

Ещё говорим о питомнике, о прививках и черенковании, о том, что он, Александр Софронов, в свои молодые годы уже стал соавтором жимолости «Флагман», чёрной смородины «Шаганэ» и садовой земляники «Мелодия». Говорим о том, как учёный приезжает к маме в Уржум и местные садоводы, прознав об этом, сразу приходят за разъяснениями от большой науки: о сортах - чтобы можно было ягод и поесть, и переработать, и на зиму сохранить, о том, чем кусты кормить и когда опрыскивать, о тле, о планировке участка, и даже о моркови, потому что считают, что хороший агроном должен разбираться во всём.

 

Селекционер Софронов, конечно, старается земляков не разочаровать. Хотя сада у него, между прочим, в Кирове нет. Зато есть грейпфрут, выращенный ещё в студенческие годы из семечка. Любимый цитрус зацвёл три года назад, но не был опылён, а потому оскорбился и замер. Растение занимает полподоконника и всю душу Александра Петровича, потому что он к своему неплодному грейпфруту подошёл настолько вплотную, что дальше некуда. Хотя имени у грейпфрута нет. Зато машина вполне себе с именем. Машина у Софронова - аристократка. Её зовут мужским именем Себастьян Альбертович. И она всегда отзывается.

 

Ирина КУШОВА.

Комментарии

0 комментариев

Оставить свой комментарий

Что нужно сделать в Кирове к 650-летию города?